В. Б. Рибка. Розділ тридцять восьмий Славикові розшуки

Надвечір Славик повернувся з Москви і розповів таке:

— Графи Карагаєви — родичі знаменитих Демидових. Був такий тульський коваль Демид Антуф'єв. Його син Микита постачав зброю Петру Великому. За це Петро подарував йому уральські заводи, дав дворянство і прізвище Демидов. Дочка одного з Демидових вийшла заміж за графа Карагаєва.

— Кому це цікаво? — презирливо скривився Генка.

— Слухай. Демидови були найбагатші люди в Росії. Навіть королівни за них виходили. Був такий Анатолій Демидов, так він одружився з рідною племінницею імператора Наполеона.

— Це вже ти брешеш!

— Слово честі! І Анатолій Демидов, щоб теж бути іменитим, купив в Італії князівство Сан-Донато і став іменуватися князем Сан-Донато.

У таке повідомлення не міг повірити навіть Мишко, хоч і знав, що Славик ніколи нічого не вигадує. Але, можливо, він прочитав якусь вигадку і повірив у неї? Хіба можна купити ціле князівство, можна сказати — цілу країну?

Але Славик наполягав на своєму. Він навіть образився:

— Якщо ви мені не вірите, то їдьте на Урал. Там ви побачите залізничну станцію, яка називається Сан-Донато.

— Чого ж ображатися? Розповідай.

— Я не ображаюсь. Але коли б ти в таку спеку цілий день просидів у Рум'янцевці, то теж образився б.

— Гаразд, розповідай, — примирливо сказав Мишко.

— Так от. Демидови були дуже багатими людьми. Мали на Уралі заводи і копальні. І були великими диваками. Наприклад, один Демидов, Прокіп, влаштував у Петербурзі таку п'янку, що п'ятсот чоловік вмерли від перепою…

— От бреше! — вереснув Генка і ляснув себе по колінах.

— Слово честі! Цей Прокіп у Англії був і за щось образився на англійців. Тоді він повернувся в Росію і скупив усе конопляне прядиво, щоб воно не дісталося англійцям. Адже вони імпортували з Росії головним чином конопляне прядиво, от він їх і провчив.

— Провчив… за власні грошенята.

— А що йому гроші? От, наприклад, інший Демидов — Павло. В 1835 році подарував цареві Миколі Першому алмаз, який коштував рівно півмільйона карбованців…

— Мабуть, був великий підлиза, — зауважив Мишко.

Генка знову не повірив:

— Один камінець коштує півмільйона золотом? Занадто дорого!

— Уяви собі — півмільйона, — продовжував Славик. — Це був знаменитий алмаз Сансі… От цікава історія. Цей алмаз був вивезений з Індії років п'ятсот тому і належав Карлу Сміливому Бургундському. Карла вбили на війні, і алмаз підібрав один швейцарський солдат. Але він не знав ціни алмазу, думав, що це просто красивий камінець, і продав якомусь попу за один гульден, тобто за карбованець. Піп, не будучи дурнем, продав алмаз португальському королеві Антону. Король Антон, теж добрий спекулянт, продав його за сто тисяч франків французькому маркізові Ле-Сансі. З того часу цей алмаз називається Сансі. Тепер слухайте, що трапилося далі. Слуга Сансі віз до нього цей алмаз. На слугу напали розбійники і вбили його. Але слуга встиг проковтнути алмаз. Сансі звелів розтяти труп свого слуги і знайшов алмаз у його шлунку.

— Веселенька історія, — зауважив Гонка, обмацуючи живіт у тому місці, де, на його думку, мав бути шлунок.

— Потім, — продовжував Славик, — королі знову почали спекулювати алмазом. Сансі продав його англійському королеві Якову Другому. Яків Другий — французькому королеві Людовіку Чотирнадцятому, потім він потрапив до Людовіка П'ятнадцятого. Одним словом, його довго перепродували, поки, нарешті, у 1835 році Павло Демидов не купив його для Миколи Першого…

От яка історія.

Хлопці помовчали. Потім Мишко сказав:

— Ти, звичайно, зробив серйозне дослідження. Але яке це має відношення до садиби?

— А те, що одна з дочок Демидова вийшла заміж за Карагаєва.

— Ну й що?

— Може, алмаз Сансі разом з приданим перейшов до графа Карагаєва.

— Але ж Демидов віддав алмаз Миколі Першому?

— Він міг віддати йому фальшивий. Адже все там трималося на шахрайстві.

Генка свиснув.

— Аякже… Спробуй обдури Миколу Першого з його Бенкендорфом.

— Бачиш, Славко, — сказав Мишко, — звичайно, важко припустити, що алмаз потрапив до графа. Але припустімо, що це навіть так. Що ж із того?..

— Як що? — образився Славик. — Може, саме його і шукають. Усі ж говорять, що тут завжди шукали скарби. Може, і тепер шукають.

— Можливо, — згодився Мишко. — Але це тільки підтверджує, що ми повинні йти в ліс. Чи цей алмаз, чи щось інше, але факт, що шукають. А коли шукають дорогоцінності, то і вбивають одне одного. А для нас важливо дізнатися, хто вбив Кузьміна, і тим самим виправдати Миколу.

— Хіба я заперечую? Я тільки вказую па те, що саме шукають.

— От і добре, — підсумував Мишко. — Значить, сьогодні вночі ми підемо в ліс.

Михаил Нестеров. 3

Выдержки из стенограммы совещания у президента Российской Федерации.

* * *

Министр внутренних дел РФ (отвечая на вопрос президента):...Случай беспрецедентный, виновные будут наказаны. А семьям погибших...

Президент:Я понимаю. Но виновных чересчур много. В этот раз меня не устраивает ваша позиция унтер-офицерской вдовы. Вы сможете внятно ответить: кто, где, когда?.. Нет. А меня интересуют четкие ответы. Саид Алиевич, как получилось, что на базе силового подразделения, которое напрямую подчиняется вам, не только содержались заложники, но и шел дележ пленных российских офицеров?

Начальник штаба УВД ЧР Саид Расулов:Нет, Владимир Владимирович.

Президент:Горько слышать, что ситуация в регионе вышла из-под контроля. Если не ошибаюсь, к сентябрю численность чеченской милиции должна достигнуть 10 тысяч человек?

Министр МВД:Да. Мы планировали отправить прикомандированных домой, а в Чечне оставить советников.

Президент:В каком количестве, напомните.

Министр МВД:20 – 30 советников на район.

Президент:Вот, Саид Алиевич, ваш подчиненный так не считает. Берите пример с нашего посла в Украине, который недавно сказал: «Я же прислушиваюсь умных людей». Потом добавил: «Буду молчать, а то опять чего-нибудь скажу»... Вынужден констатировать, что план по комплектации чеченской милиции местными жителями закончился полным провалом. Вот Генеральный прокурор сидит напротив вас, он приведет вам некоторую статистику. Сколько, по вашим данным, чеченских милиционеров пришли на службу из бандформирований?

Генпрокурор РФ:Каждый пятый. Это официальные данные. А так их на порядок больше. При приеме на работу, как правило, нет офицера ФСБ...

Президент:У начальника Генштаба есть кое-какие соображения. Я попрошу Анатолия Васильевича высказать их.

Начальник Генштаба:Если не возражаете, я передам слово Игорю Александровичу.

Президент:Пожалуйста, Игорь Александрович.

Начальник ГРУ Генштаба генерал-полковник Ленц:Мы считаем, что совместная с МВД операция в Чечне не дала и впредь не даст положительного результата. Мы считаем передачу функций от одного ведомства к другому неоправданной. Такая тактика неприменима к комплексному решению задач по локализации и уничтожению бандформирований. Выполнение специфических и оперативных задач МВД в Северо-Кавказском регионе считаем полезным и правильным лишь во взаимодействии с вооруженными силами. Есть предложение вынести на обсуждение проект создания нового военного округа...

* * *

А дальше строго по сценарию: «Все свободны. А вас, Игорь Александрович, я попрошу остаться».

* * *

Ленц, как и планировал, прогнал в голове разговор с президентом, анализируя каждое свое слово и вникая даже в интонации главы государства. А он с самого начала дал понять министру внутренних дел, что, как всегда, не даст ему возможности высечь самого себя. И почти тут же показал свое расположение к военным, у которых (в отличие от министра) есть пусть кое-какие, но все же соображения.

В высоком кабинете собрались далеко не дураки, все понимали, что обязаны своим присутствием неплохо разыгранной шахматной партии. Кто виноват, что одни проиграли, а другие выиграли, а некоторые – генпрокурор, к примеру, или директор ФСБ – остались в выигрыше? В общем-то термин неплохой, главное – результативный.

Собственно, Ленц мог рассказать всю правду, ничего не скрывая, поскольку вскрывшиеся во время диверсионного акта факты прямо указывали на грозненский ОМОН как на перевалочную базу, где укрывали бандитов, где содержались заложники и готовилась казнь одного из них. И не всю правду: на базу, где содержался заложник, прибыли остатки банды боевиков, разгромленных спецназом ГРУ под Ведено. Цель: делить добычу, подранка-летчика. А Аслан Газимов, заместитель командира грозненского ОМОНа, мог оказаться предателем по отношению к Малику Абдулгамидову. И еще несколько вариантов. Выбор зависел не только от воображения генерал-полковника Ленца, но и от фантазий главы МВД, руководства администрации Чечни. Но главное – свое бессилие они уже высказали. Их в свое время предупреждали – укрепляйте свою власть. Совершенно справедливое предложение, все укрепляют власть – и маленькую, и большую. Одним словом, перетянули болт и сорвали резьбу. Если нарезать по новой, то меньшим диаметром. Проще выбросить его и сделать новый.

На «чеченских фронтах» скорых изменений не предвидится. Но сдвиг – и в лучшую сторону – уже достигнут. Есть и поводы к компромиссу – нужно садиться за стол переговоров. Огорчало одно: по любым вопросам приходится вести войну, лить кровь, составлять списки погибших и пропавших без вести.

11, А. И. Жигалов

Кого, вы думаете, я встретил первым утром на следующий день, когда пришел в школу? Точно. Ташу. Кого же еще. Она, даже не глядя, отвернулась, словно перед ней была дохлая крыса. Сделала вид, будто не заметила меня.

Да мне-то все это по фигу. Я больше думал о моем маленьком сюрпризе для Таши в конце первой страницы «Гералда». Я-то знал, что это даст мне заряд бодрости на целый день. А в бодрости я нуждался.

Я повернул по коридору к шкафчикам раздевалки, и тут два моих одноклассника, Джош и Грег, нарочно толкнули меня.

– Рикки, ты чего толкаешься? – закричал Джош.

А Грег снова толкнул меня прямо на Джоша.

– Да хватит! Я же сказал: хватит толкать меня, – кричал Джош.

– Отвяжитесь! – бросил я и проскользнул мимо них.

Довольные, они пошли дальше, смеясь и толкаясь.

Ах, какие весельчаки, не правда ли? Пристанут как банный лист, попробуй отвяжись от них.

Я открыл свой шкафчик и стал перекладывать туда учебники из ранца.

– Эй, Рикки, не хочешь помыть машину моего папаши? – Это Тони орал через весь коридор.

Я сделал вид, что не слышу.

Все начали смеяться над этой шуткой.

– Рикки, слушай, не хочешь хоть чего-нибудь помыть? – не унимается Тони. – Помой рожу!

Экий шутник! Но все так и покатывались.

Я захлопнул дверцу шкафчика и прошел мимо, ни на кого не глядя. Все это из-за Таши, говорил я себе. Только хорошо смеется тот, кто смеется последним. Подождем до вечера.

Я повернул по коридору и направился к своему классу. Вижу, у фонтанчика стоят Бренда и Жаба. Я хотел проскользнуть незаметно, но оказался недостаточно проворным. Бренда прижала ладонь к фонтанчику, и струя холодной воды ударила мне в грудь.

– Как насчет омовения, мойщик машин? – крикнул Жаба.

Коридор сотрясся от всеобщего хохота.

– Погоди, мой отец вытрясет из тебя все до последнего цента за машину! – не унимался Жаба. – Твои родители не расплатятся до скончания века.

– Твой папаша опоздал, – отвечаю я. – Ему придется занимать очередь.

– Рикки Крысяк! Рикки Крысяк! – начал скандировать кто-то.

Добро пожаловать на день дразнилок в Хардингскую среднюю школу. Сегодня день Рикки. К сожалению, у нас здесь каждый день – «День поношения Рикки». Только сегодня мне на все плевать. Сегодня я твердо знаю, что это мой день. Сегодня я отыграюсь. Школьную газету разносят днем. И Ташу всю ночь будут изводить звонками.

О сладкая месть!

Сегодняшний вечер мы с родителями провели в гостях у моих двоюродных братьев на другом конце города. Вернулись от них только в половине десятого, так что у меня оставалось неполных два часа на уроки. Спать я лег около двенадцати – для буднего дня довольно поздно – и уже засыпал, когда раздался звонок телефона на столике у моей кровати. Я скосил глаза на радиочасы: было две минуты первого. «Это кто же так поздно звонит?» – спросил я себя.

О. М. Солнцева. УГОЛЬНЫЙ ПОДВАЛ

Ни у кого не было ни малейшего желания прыгать в подвал. Во-первых, отверстие казалось узковатым, во-вторых, до дна лететь далековато, а в в-третьих, кто его знает, что ожидает юного смельчака, который очертя голову прыгнет в люк?

– Н-да, должен заметить, на мой взгляд, глупо лезть в люк, толком не разобравшись во всей этой истории, – сказал наконец Питер. – Если я тебя правильно понял, Колин, ты считаешь, что пса столкнули вниз?

– Не уверен, – Колин был озадачен. – Во всяком случае, во дворе мы его не нашли – ни живого, ни мертвого. В дыре тоже пусто. Мне кажется, люк ведет в подземелье, и, похоже, довольно большое. Но я никак не пойму, зачем понадобилось сбрасывать прекрасного пса в угольный подвал? Не вижу здесь никакого смысла.

– Давайте-ка лучше закроем люк и пойдем домой, – предложил Питер. – Уже смеркается. Мне бы не хотелось к ночи оставаться на этом мерзком дворе. Притом что вокруг ни души.

Питер взялся за крышку, но Колин остановил его.

– Погоди-ка. Есть у меня одна мыслишка. – Он сунул голову в люк и свистнул. А уж Колин умел свистеть, как никто, – резко, пронзительно, так что уши закладывало. Оглушительный свист подхватило эхо и долго, все удаляясь, разносило его по подвалу.

– Ты зачем это? – Питер напустился было на Колина, но догадливый Джек толкнул его в бок: молчи, мол. Колин тем временем прислушивался, он так и не вытащил голову из люка. Ага, что-то слышно, но что? Так, вот снова эти звуки. А теперь – затихли.

Колин оторвался от люка, глаза у него сверкали.

– Пес где-то внизу, это точно, – сказал он. – Он услышал мой свист, я услышал его лай, но откуда-то издалека. Бог весть откуда.

– Да ну? Правда слышал? – Питер изумился. – Со свистом ты это здорово придумал, Колин. Теперь мы знаем наверняка, что пес в подвале, а значит, парень сбросил его в люк. Да, эту историю стоит распутать.

– И подвернулась она нам, как и всегда, нежданно-негаданно, – сказал Колин. – Ну, что будем делать дальше? Можно бы спуститься в подвал, но если взять и просто-напросто спрыгнуть вниз, переломаем ноги, а веревочной лестницы у нас нет.

Наступило молчание. Ребята присели на корточки и задумались.

– Подвал явно уходит под один из этих домов, – сказал наконец Джек. – Вопрос только, под какой? Ответ: да практически под любой, ведь люк точно посреди двора.

– Ну и что? А нам разве не все равно? – спросил Питер.

– Очень может быть, что совсем не все равно, – ответил Джек. – Мы могли бы разузнать, не занимается ли собаками одна из фирм, размещающихся в этих домах.

– Что ж, это мысль, – не слишком уверенно сказал Питер. – Во всяком случае, давайте задвинем крышку и поставим коробку на место. Нельзя допустить, чтобы они заподозрили, что мы напали на их след.

Так и сделали. Вскоре люк был так же хорошо замаскирован, как и до их прихода.

– Уже почти совсем стемнело, – сказал Питер. – Пожалуй, нам лучше пойти домой. Мама будет беспокоиться, куда я запропастился, к тому же я еще уроки не сделал, чтоб их! Трудно зубрить французские глаголы, когда голова занята только тем, как бы распутать эту тайну.

– Смотрите! – воскликнул Джек, когда они уже повернулись к выходу. – Смотрите, только в одном из этих домов светится окно. Может, именно под него уходит угольный подвал? Как по-вашему, в подвале кто-нибудь присматривает за бультерьером? Ведь ему, должно быть, страшно одному.

Ребята не отрывали глаз от окна, одиноко горящего в темноте.

– Это дом слева, – сказал Питер. – Угловой. Пошли посмотрим, какая фирма там помещается. Вдруг что-нибудь да узнаем. Хотя вполне возможно, что свет в окне не имеет никакого отношения к нашей тайне.

Темным проулком они вышли на улицу и повернули к дому, в котором, по их расчетам, светилось окно. Колин направил фонарик на нечищеную медную табличку у парадного подъезда.

– «Ассоциация производителей высоковолокнистой мешковины», – прочел он. – Что бы это могло значить? Но, судя по дому, производители мешковины давным-давно приказали долго жить. Какой унылый, запущенный дом! Его, наверное, не красили лет сто!

– Должно быть, этот дом – один из тех, которые муниципалитет наметил к сносу, – сказал Джек. – Я знаю, кое-какие дома в этом районе уже сносят, такие они старые. А теперь пошли отсюда!

– Смотрите! – Питер оттащил друзей в сторону. – Дверь открывается!

И точно. Затаившись в тени дома, ребята ждали, что же будет дальше. Кто-то вышел, тихо притворил за собой дверь и спустился по ступенькам. Это оказался высокий, сутулый мужчина. Стараясь держаться в тени, он направился к Плейн-сквер.

Ребята, не сговариваясь, пошли за ним следом; туфли на резиновом ходу скрадывали шум шагов. Мальчишки знали, что за углом стоит фонарь, и рассчитывали разглядеть незнакомца в его свете. Кто он?

– Будем следить, – прошептал Питер. – Айда.

27 - И. Лебедева

Головы не было. Она исчезла.

Это был последний шанс, подумала Карли Бет, все еще продолжая лихорадочно шарить руками по земле.

Исчезла.

Слишком поздно.

Стоя на четвереньках, она оглянулась на воинственных упырей, преследовавших ее. Бессмысленно бормочущие головы выстроились перед ней сплошной стеной.

Карли Бет поднялась на ноги.

Гудящая стена приблизилась.

Надеяться было не на что.

И тут вдруг она увидела ее.

Гипсовая голова лежала между двумя корягами, торчащими из земли, совсем рядом с дорожкой и смотрела на нее.

Вероятно, ее туда отнес ветер, подумала она.

Бормочущие головы были уже совсем близко. Она юркнула под дерево и схватила голову обеими руками.

С торжествующим воплем она повернула гипсовое лицо в сторону гудящих монстров и высоко подняла ее над головой.

— Убирайтесь! Убирайтесь! — закричала Карли Бет, вытянув руки, чтобы голову было хорошо видно. — Вот он — символ любви! Вот символ любви! Убирайтесь прочь!

Головы сбились в кучу. Светящиеся глаза уставились на гипсовую голову.

Они возбужденно загудели. На искаженных губах появилось подобие улыбки.

— Прочь! Прочь!

Карли Бет услышала смех. Их смех. Низкий, презрительный.

Затем они надвинулись на нее, обступили, готовые растерзать ее.

4 | Сергей Иванович Зверев

Северо-восточная Украина

Полигон

18 августа

00.28

Ночной прорыв Томсон решил делать по всем тактическим правилам, принятым в среде коммандос. Оставив с флангов в засаде у левого и правого лаза в бункерах Г-8 и Д-10 соответственно Айса и Рича (оба имели на своих винтовках совершенные образцы окуляров, снабженные приборами ночного видения), он сам с Майком и Берком медленно двинулся наружу. Ник должен был сделать ложную вылазку из левого выхода, отвлекая на себя внимание противника.

Отсчитывая про себя убегающие в вечность секунды, Томсон ждал, когда Ник начнет свой опасный бросок вперед. Всего десять минут назад они подробно обсудили план.

– Они, как профи, естественно, допускают, что мы пойдем двойным охватом. Допускают также, что выберем один из бункеров или устроим демонстративный фальшивый маневр. Есть только три варианта в тех или иных модификациях. Но вот на что я надеюсь…

Командир замолчал, потирая ремень штурмовой винтовки.

– Если мы первыми выползем на поверхность, а ты первым откроешь огонь, у нас будет фора. Не очень большая, секунд на тридцать. Они должны поверить, что фальшивый маневр совершается из бункера Д-10, а реальная вылазка идет с твоей стороны.

Прямо глядя в глаза Нику, он спросил:

– Ты понимаешь, что это за риск?

Ник молча кивнул.

– Мало того, – Томсон сжал челюсти, – если ты погибнешь, то подставишь под удар всю группу.

– Как говорят нынешние русские, – Ник специально выделил последнее слово, прекрасно зная, что командир не любит всуе упоминать национальность противника, – у меня будет фарт.

Он резко встал и добавил, уже сделав шаг вперед:

– Прорвемся, Томсон…

Ник должен был постараться как можно незаметнее выскользнуть из правого бункера, чтобы максимально оттянуть тот момент, когда его заметят стрелки. Но Томсон понимал – надежды на такой исход остается немного, поскольку несомненно снайперы противника имеют на своей оружейной оптике приборы ночного видения.

Действительность тут же подтвердила предположения командира американской группы. До поры до времени они сохраняли полную тишину, передвигаясь словно змеи, подползающие к жертве. Никто не сомневался в том, что малейший звук со стороны стены вызовет соответствующую реакцию российских снайперов, скрупулезно отслеживающих окружающее пространство. Но Томсон смог выдвинуться лишь на два метра от выхода из бункера, а Майк и Берк, последовав за ним, застыли рядом на верхней ступени, когда почти одновременно с приглушенным голосом карабинов Айса и Ника слепящим огнем сразу по двум целям ответили спецы противника.

– Вперед! – скомандовал Томсон Майку и Берку и нырнул в окружающую темноту, как в ледяную воду.

Он заранее определил себе надлежащий маршрут и сразу кинулся влево, залегая за обломком огромного бетонного блока. Сквозь небольшую щель в искусственном камне Томсон успел засечь точное местоположение стрелка и, стремительно прицелившись, нажал на спусковой крючок.

Удлинившиеся секунды. Отработанные на протяжении длительного времени типовые приемы. Доведенная до автоматизма синхронность. Бросок вперед, перебежка длиной всего в два метра, новая огневая позиция, выстрел по цели. Тело превратилось в механизм, живущий по особым законам, а сознание послушно отметило, что Ник и Айс, кажется, смогли уйти вправо, к бункеру Б-6. «Это уже хорошо», – мелькнула радостная мысль.

Томсон успел зафиксировать, что Майк и Берк, растянувшись короткой шеренгой, двигаются следом, буквально повторяя все броски командира. Медленно, короткими перебежками, они уходили влево вдоль бетонного заграждения.

Но тут, на беду американской ДРГ, яркая луна, неожиданно выглянувшая из-за завесы туч, осветила поверхность бетонного блока в двух шагах от бункера Д-10, и фигура Майка стала отчетливо видна со стороны противника. Он совершил фатальную ошибку. Вместо того чтобы сохранять прежнее направление, Майк кинулся вперед, перпендикулярно фронтальной поверхности стены. Ему оставалось сделать всего один шаг, чтобы грамотно залечь у той небольшой возвышенности, где засели стрелки противника, когда короткая пунктирная линия трассирующих пуль полетела по прямой траектории, разорвав ночную тишину очередной басовитой трелью.

Томсон увидел, как Майк резко упал вниз. Сразу было непонятно, зацепила его очередь российского снайпера или все-таки он успел вовремя уйти в сторону. Однако сейчас не оставалось времени проверять эти предположения.

– За мной! – крикнул он Берку и залег за очередным укрытием, посылая в ночную темноту новую порцию пуль.

Андрей Михайлович Дышев. ГЛАВА 15 ИРИНА ЗАНЯТА

Люда, не обратив внимания на слова Курги, продолжала резать курицу на крупные куски. Земцов молча вскинул брови и оглядел комнату, словно хотел спросить: «Кто это среди нас такой самовольный?» Пирогов, все еще сидя на корточках перед камином, не оборачиваясь, сказал:

– Это не я.

– Толкни Белкина, – попросил его Земцов. – Может, у него ключ.

– Это Ирина закрыла, – уверенно сказала Люда.

– Почему ты так решила? – спросил Земцов.

Люда хотела ответить, что Гончарова среди всей компании более всего заинтересована в личной безопасности, а значит, в запертых воротах, но вовремя поняла, что не стоит заострять на этом внимание постороннего человека, и повела плечами.

– Мне так кажется… Или, может быть, Андрей.

– Будет он воротами заниматься! – махнул рукой Земцов и, не дождавшись решительных действий от Пирогова, подошел к Белкину и потряс его за плечо. Белкин открыл глаза, посмотрел на Земцова дурным взглядом, зашевелился и зачем-то попытался встать.

– Ключ у тебя? – спросил Земцов.

– Какой ключ? – плохо соображая, переспросил Белкин.

– От ворот. Ты их закрывал?

– От каких ворот?

Курга терпеливо ждал. Снег на его ботинках быстро таял, и Курга уже стоял в лужице.

– Будь другом, – сказал Земцов, взглянув на Пирогова. – Поднимись наверх, спроси у Ирины и Андрея.

– Лучше ты сам сходи, – предложила Люда, облизывая пальцы, выпачканные в курином жире. Она сама не поняла, почему попросила подняться наверх Земцова. Может быть, подсознательно хотела, чтобы он переключил свое внимание на нее, убедившись, что Ирина уже занята?

Сергей Иванович Зверев - Глава 39

Нам сказали – на дороге мины.

Нам сказали – вас засада ждет.

Но опять ревут бронемашины.

И колонна движется вперед.

Слова старой доброй афганской песни как нельзя лучше отражали суть момента. Колонна третьей роты первого батальона сто восемьдесят седьмого мотострелкового полка шла по недавно зачищенной территории Ичкерии. Бойцы сидели на броне БТРов.

Стоял летний день. Изнуряющая жара, когда солнце прокаливало бронемашины, спала. Погода была изумительная. Пели птицы. Идиллия. Но никто не расслаблялся. Бойцы напряженно смотрели по сторонам, стараясь рассмотреть затаившуюся смерть. От моджахедов ждали любой подлости. И эти ожидания нередко оправдывались. Полк нес боевые потери. Незначительные, но все же болезненные.

– О-па, – воскликнул капитан – командир роты. – Это еще что?

Около обочины, в пыли лежало тело. Человек в пропитанном кровью странном камуфляже, похожем на кипу листьев, лежал лицом в траву, сжав не менее странное оружие.

– Тормози! – крикнул капитан, заколотив по броне.

Он рисковал. Это могла быть ловушка. И сейчас по колонне из зеленки в двух сотнях метров от дороги врежут из всех видов стрелкового оружия. Но по-другому поступить не мог.

Капитан отдал команды. Башни БТРов развернулись в зеленку. «КПВТ» дал длинную очередь, слегка причесав ее. Ротный держал своих подчиненных в постоянном напряжении, и это не раз спасало им жизнь. Он всегда перестраховывался.

Спрыгнув с брони, он осторожно приблизился к телу, внимательно оглядываясь и засекая все детали. Можно ждать любой пакости. Мин. Растяжек. Само тело могло быть заминировано.

Он наклонился над человеком. И различил едва слышное дыхание.

– Живой, – кивнул капитан, испытав от этого удовлетворение. Он предполагал, кого они встретили.

Незнакомец намертво вцепился в свою винтовку. Солдаты смотрели на нее недоуменно – они никогда не видели ничего подобного. Но капитан отлично знал, что это «винторез» – оружие снайперов в спецподразделениях.

– В машину его, – кивнул капитан. – И быстрее! Мы уже минуту здесь борта подставляем!!!

В БТРе, куда оттащили незнакомца, фельдшер содрал с него камуфляж и начал перевязывать раны, пытаясь остановить кровотечение. Неожиданно человек открыл глаза и прошептал:

– Свои…

– Смотря кто твои? – произнес ротный.

– Капитан Тимрюков, – выдавил человек, его голос был еле слышен из-за звука двигателя БТРа. – Дивизия ВДВ. Сообщите в штаб, – и отключился.

Через час его доставили в санитарный батальон.

– Срочно! В операционную! – крикнул хирург.

– Жить будет? – спросил ротный, которого весьма взволновала судьба найденного офицера. Он примерно представлял, через что мог пройти спецназовец-десантник. Такие люди должны жить!

– Сейчас никто не скажет – будет или не будет, – ответил хирург.

– И все-таки…

– Скорее нет, чем да.

– Ты уж постарайся, майор…

Неожиданно Цыган зашевелился, слабо просипел:

– Не дождетесь!

И широко улыбнулся во весь белозубый рот…

Михаил Нестеров | 3

В этот час дежурным на первом этаже заступил последователь учений аль-Ваххаба, впоследствии отрекшийся от них. Главное – командир поверил. Он мерил шагами крепкий, давно не крашенный пол; легкий скрип, разносившийся по коридору, производила пара новеньких ботинок бывшего ваххабита. Восемь шагов вперед – пока не скроется из виду входная дверь, восемь назад. Шаги ровные, хоть мерку снимай: еще ни разу косяк двери не остался за полем зрения часового. Ну разве что на пару сантиметров.

Каждый раз, заступая на этот пост, молодой чеченец придумывал новую игру, забавлялся и прогонял таким образом сон. А спать в это время суток хотелось, как никогда.

Теперь он не ваххабит, да и аль-Ваххаб вряд ли увидит, как вероотступник украдкой вытягивает из пачки сигарету, щелкает зажигалкой, с наслаждением затягивается...

Пепел он стряхивал всегда в одно и то же место, с глупым любопытством смотрел на обшарпанный плинтус, обильно припорошенный пеплом, и соображал, не он ли один мусорит у тумбочки дневального?..

Ко всему прочему на стене прибавилось черных пятен. Вот еще одно: дневальный затушил сигарету о стену и сунул бычок в щель, образованную между полом и плинтусом.

Восемь шагов туда, восемь обратно. Хорошо, что у дневального на втором этаже ботинки не скрипят: сбивал бы с ритма.

* * *

Тот жаркий день он запомнил по нескольким причинам. Во-первых, память неплохая, во-вторых, читал о происшествии, участником которого он являлся, в газете. Хорошая газета, все чеченцы в ней – молодцы, русские – сволочи. Он до сей поры хранит эту газету и время от времени перечитывает статью, некоторые выдержки из нее запомнил наизусть. Однако буксовал в некоторых местах. «Смерть выглядит по-разному. Например, черной с разводами лужей солярки и крови, нагло распластавшейся в самом центре...»Он не понимал, как это кровь может нагло распластаться? Потом еще написано про «лужу-смерть»– результат вытекшей из чеченцев-разведчиков крови; «обнявшись, они так и не расстанутся». Или вот: «Вокруг валялись человеческие „запчасти“.

Вспоминая «криминальное чтиво», чеченец хрюкнул, едва не рассмеявшись.

И тут начался шквальный огонь.

Всех прибило к земле. Кто стреляет?.. Кто смеет?.. По трупам?.. По шатойскому педиатру?..»

А ему было все равно, по кому стрелять, педиатр там или гинеколог. Подорвав машину с земляками-разведчиками, группа грозненских омоновцев из засады открыла по раненым действительно шквальный огонь: треск автоматных очередей, грохот разорвавшихся гранат и... «Ура!»вместо привычного «Аллах акбар!». Знай наших!

«Чехов» замочили!»– весело орали голоса, и чувствительное горное эхо, очень точный доносчик, разносило эту гадость по поселку... Из Грозного, бросив госпиталь, с осколком в спине, в Шатой примчался командир погибших...

«И живые сели думать – анализировать и сопоставлять»^[22].

Бывший ваххабит тоже думал и анализировал, на что он потратит деньги, которые вечером ему вручил лично командир ОМОНа? Часть передаст матери, часть – сестре, которая с мужем проживала в Шатое и где он накануне отстрелялся по своим, что-то останется и ему. Ему вообще много не надо. Живет на полном довольствии, лишь сигареты, любимый «Сникерс» да жвачку покупает на свои кровно заработанные деньги.

* * *

Восемь шагов туда, восемь обратно...

Из подвала (Абдулгамидов запретил закрывать дверь) раздался кашель. Вот кто порой сбивает с ритма. Сейчас только один пленник находился в подвале, пару дней назад всех задержанных, некоторые из которых пробыли там несколько дней, отпустили. Трех человек вывезли на окраину города и расстреляли.

Дневальный видел много таких – с изможденными и отрешенными лицами, истощенных до крайности. Видел и других, с оскалами загнанных в угол волков. Сильные, ничего не скажешь, но что толку?..

Этот раздражал не только кашлем, но и свистом. Ненормальный какой-то. Не сегодня, так завтра из него нарежут ремней, а он свистит, словно зазывает кого-то. Единственно, кого он периодически зазывал, – это громилу Шаважи Чабаева. Шаважи не церемонился, спускался в подвал, брал палку и норовил попасть в лицо пленника, не открывая решетчатой двери. Если бы у него были ключи от камеры...

И еще один случай часто припоминал омоновец. Город основательно зарос деревьями, кустами, как ковром, местами покрылся буйной травой. Никто не расчищает «зеленку», всем по фигу. А «партизанам», вроде него, – на руку. Дорогу в том месте проверила инженерная разведка, только вверх саперы не догадались взглянуть. Там, на уровне антенны бронетехники, была протянута тонкая проволока. «БТР», зацепивший антенной растяжку, особо не пострадал, а вот солдатам, сидевшим на «броне», не повезло. Пятеро убитых, остальные ранены.

Антон Антонов, 65

Оператор порностудии Марка Киллинга Михаил Трубин оказался последним, кто прорвался на дорогу, ведущую в Капитоновку, до того, как ее блокировала милиция. Правда, одна милицейская машина попалась ему по пути — на обочине стояли «Жигули» с надписью «ГАИ» на дверце. Левое переднее колесо было спущено, и с ним возился человек в форме с сержантскими погонами. Он вскочил на ноги, засвистел в свисток и замахал руками, требуя, чтобы Мишина «Таврия» остановилась. Но кто не успел — тот опоздал, и Миша, уже проехавший мимо, счел за благо не заметить сигналов гаишника. Все равно, если в Капитоновке действительно Яна Ружевич и ее похитители, то сейчас там такое начнется, что никто не вспомнит про мелкое нарушение правил по пути.

Еще один гаишник в звании лейтенанта был обнаружен дальше по дороге. Он пытался добраться до Капитоновки пешком, переходя с шага на бег и обратно. Завидев его, Миша сразу нашел способ обелить себя за хамство по отношению к сержанту. Не дожидаясь команды милиционера, он замедлил ход и высунул голову в окно.

— В Капитоновку торопишься, лейтенант? Садись, подвезу. Там сейчас такое начнется!

Лейтенант не замедлил воспользоваться приглашением. Он плюхнулся на заднее сиденье и приказал:

— Гони на полную!

Миша ответил: «Есть, сэр», и выжал газ, а лейтенант спросил его:

— Ты кто?

— Так, прохожий, — ответил Миша, решив, что в создавшейся ситуации имеет право на некоторую долю наглости.

Лейтенант тоже оценивал свое положение здраво. Когда рокеры прокололи ему шину удачно пущенной стрелкой, он не предполагал, что придется гнаться за ними пешком. Распоряжение любой ценой добраться до Капитоновки и предотвратить столкновение подростков с засевшими там бандитами гаишники получили несколько минут спустя от какого-то ответственного лица, совершенно очумевшего от обрушившейся на него лавины информации. Еще через некоторое время распоряжение это отменили, но лейтенант уже убежал от своей машины в надежде раздобыть какой-нибудь транспорт в ближайшем селении.

Оказалось, однако, что и до ближайшего селения добраться пешком не так-то просто. Поэтому Миша со своей «Таврией» показался лейтенанту подарком небес, и он готов был терпеть от водилы любое хамство — лишь бы в кратчайший срок добраться до Капитоновки.

Рокеры приехали в поселок богатеньких буратин, построенный на месте давно стертой с лица земли усадьбы помещика Капитонова, значительно раньше Трубина и лейтенанта, но не первыми.

Первым был Олег Коваль. Он оказался умнее всех и раньше других узнал, где скрываются похитители Яны Ружевич. Поэтому он прибыл в поселок на автобусе при ярком свете дня и, не привлекая ничьего внимания, прогулялся по его улицам.

Улиц, собственно, не было — дома в поселке имели сплошную нумерацию, а от главной дороги к ним отходили подъездные пути. Пешеходы были редки, но все-таки — здесь ведь не Америка — большого удивления не вызывали.

Проведя рекогносцировку, Олег решил, что нападать на 13-й дом в одиночку в светлое время суток неразумно. Поэтому он засел в гуще деревьев и кустарников на холме, с которого весь поселок просматривался как на ладони. Весь поселок Коваля не интересовал — поэтому он навел бинокль на 13-й дом, однако ничего интересного увидеть не смог.

События начались, когда опустились сумерки — но это совпадение было случайным. Рокеры и фаны Яны Ружевич вовсе не собирались ждать темноты.

Коваль надеялся, что его конкуренты провозятся с поиском адреса хотя бы до завтра. Теперь он убедился, что его надежды не сбылись. Уже не заботясь о скрытности, он, ломая ветки, скатился с холма с пистолетом в руке.

Мотоциклы один за другим тормозили у 13-го дома. Несколько штук из них были даже с коляской, и на них ехали по четыре-пять человек (немудрено, что всполошились гаишники). Но самой большой достопримечательностью этой кавалькады была автомашина «Победа» с многочисленными следами тяжких битв за выживание. В нее набилось в общей сложности двенадцать человек. Правда, она отстала, и Миша Трубин с лейтенантом догнали ее еще по дороге. Лейтенант, недолго думая, прострелил ей переднюю левую шину, отомстив таким образом за свой служебный автомобиль. Но теперь до поселка было уже не так далеко, и двенадцать фанов обоего пола помчались туда бегом. Лейтенант возиться с ними не стал — он сам торопился к месту событий.

Но первыми до этого места добрались мотоциклисты на двухколесных машинах. Подбегая к 13-му дому, Коваль с изумлением увидел, как один из них достает из сумки подлинный «шмайссер» — очевидно, самолично добытый им во время раскопок на полях былых сражений. И тут же где-то рядом заорал юношеским голосом «матюгальник»:

— Граждане бандиты! С вами говорит суд имени Линча во главе со мной. Дом окружен, и ввиду особой опасности вашей банды я имею указание живыми вас не брать. Выходите по одному, оружие на землю и руки вверх. Сопротивление бесполезно. Шаг вправо, шаг влево — считается побег, прыжок на месте — провокация.

Парень явно хотел, чтобы было похоже на Жеглова, но у него не вышло — ни голос, ни текст, как говорится, не тянули. А прежде чем он, сделав глубокий вдох, вознамерился продолжать, все пространство вокруг заполнил другой голос, усиленный аппаратурой куда более мощной, нежели какой-то жалкий мегафон:

— А теперь, щенки, слушайте меня!

Андрей Ильин. Глава 29

— Какого рожна вы не можете решить вопросы, которые находятся непосредственно в вашей компетенции?! Или, может быть, я должен доставать вам эти трубы?

— Нет, я просто имел в виду…

— Мне наплевать на то, что вы имели или не имели! Мне нужна работа, а не ваши оправдания. Ра-бо-та! А вы тут нам битый час доказываете свою некомпетентность. Идите и добывайте чего вам не хватает. Сами добывайте! А то взяли, понимаешь, моду чуть что бегать в администрацию. Клянчить. Вы бы еще в ООН за помощью обратились…

В околоинфарктном состоянии проситель выпал из кабинета.

— Что там? — робко поинтересовались сидящие в приемной люди.

— Хреново там. Не в духе он. Видно, не с той ноги встал. И не на то, что хотел…

Глава администрации действительно был не в духе. Не по поводу труб, гори те трубы синим пламенем. По поводу Начальника службы своей безопасности. Про которого доложили, что он начал проверку контактов своего шефа. Главы областной администрации.

Доложили не чужие. Доложили свои. Вернее — его. Его работники, которым он поручил вести это дело. Работники верно и вовремя рассудили, что истинный их хозяин все-таки не непосредственный начальник, а начальник того начальника.

— Зачем ему это нужно?

— В качестве официальной версии — для выявления узких мест в системе обеспечения безопасности.

— А вы не поверили?

— Нет. Характер работ, которые мы выполняли, входил в противоречие с сформулированными ранее целями.

— Чем?

— Работа велась в том числе по объектам, разработка которых допускается только в исключительных случаях и по вашему прямому распоряжению. Вы сами определили круг лиц…

— А он приказал?

— Так точно, приказал.

— Напишите подробный рапорт. Изложите ход дела. Укажите людей из службы безопасности, которым, с вашей точки зрения, можно доверять и которым нельзя. Выскажите свои соображения и предложения… Все.

— А приказ?

— Какой приказ?

— По разработке объектов?

— Отставить приказ. Впрочем, нет, пока работайте. Но…

— Как долго работать?

— Вплоть до моего особого распоряжения…

Глава администрации вызвал своего доверенного Референт а. Который мог разобраться в ситуации лучше других, потому что знал больше других. Хотя знал не все.

— На, читай.

Референт внимательно прочитал рапорта.

— Что скажешь?

— Скажу, что нехорошо.

— Я знаю, что нехорошо. Что конкретно нехорошо?

— То, что очень не кстати,

Референт был немногословен. Наверное, потому, что был растерян. Так же, как его шеф.

— Почему он это сделал?

— Возможно, получил какую-то информацию. Которую решил перепроверить.

— Какую? Если бы он узнал ту информацию, что знаем мы, он бы не стал копать под меня, а пришел ко мне демонстрировать преданность.

Референт согласно кивнул.

— Что еще он мог узнать такого, что заставило его вести самостоятельную игру?

— А может, он изначально? Изначально вел?

— Не говори глупости. Он со мной десять лет и ни разу даже намеком… Он всем мне обязан. Я его из грязи в облака вознес. Зачем он станет меня подставлять? Кто ему больше даст? Никто не даст. Так что ты эти детективные выкрутасы из головы выкинь. Здесь что-то другое. Что-то совсем другое… Вот что, посади своих ребят, пусть помозгуют, прикинут варианты. Не мог он просто так, из блажи, выкинуть такое. И продаться не мог. Ну не мог! Хотя… Проиграй и продажу тоже. Все проиграй. Все!..

2, Сергей Иванович Зверев

…Никто в Норвегии, под юрисдикцию которой архипелаг Шпицберген попал лишь в 1920 году, так его не называет. Для норвежцев и шведов это – Сваальбард.

Но гордые потомки викингов как-то забывают, что первыми на эту неприветливую землю наткнулись российские поморы и назвали ее – Грумант. Случилось это очень давно, аж в одиннадцатом веке, и в Западной Европе об этом, кстати, было прекрасно известно.

Потом неуютная холодная земля, которая не могла прокормить даже крохотную колонию поселенцев с материка, была благополучно забыта на четыреста с лишним лет и лишь в 1597 году открыта заново прославленным голландским мореплавателем, капитаном Виллемом Баренцем. В честь которого и было названо море, омывающее архипелаг с юго-востока.

А вот с северо-запада омывает Шпицберген Гренландское море, в которое как раз и булькнул сверхсекретный российский военный спутник.

Еще Парижский договор жестко и однозначно обязывал Норвегию ни в коем случае не допускать создания на Шпицбергене военно-морских баз! Не строить никаких укреплений и вообще поддерживать статус строжайшего демилитаризованного нейтралитета. Эта территория, как бы нависающая над всей Северной Европой, никогда и ни при каких обстоятельствах не должна была использоваться в военных целях. В 1977 году свое участие в договоре о статусе архипелага подтвердили сорок государств, в числе которых был и Советский Союз. Тогда же наша страна обзавелась на Шпицбергене консульством.

Именно в силу демилитаризованного статуса станция спутникового мониторинга «Свалсат», расположенная рядом с горой Платоберген, была укомплектована исключительно гражданским персоналом. Хотя то, что эти молодые ребята работают на НАТО, ни для кого секретом не являлось…

Вот и сейчас двое операторов слежения, радостно-удивленно переглянувшись, принялись рассчитывать координаты места, куда свалился российский спутник. То, что ракета-носитель, стартовавшая в Плесецке, отклонилась от плановой траектории, было известно работникам «Свалсата» уже с полчаса: сработала система «Глобус-2». Но чтобы такой подарок… Совсем ведь рядом, похоже!

Итак, требуется рассчитать сферические координаты некоторой точки земной поверхности. Дело привычное и насквозь знакомое, а с таким компьютерным обеспечением, как на «Свалсате», оно и времени занимает совсем немного.

Для начала берется угол между нормалью к геоиду в точке падения спутника и плоскостью земного экватора. Отлично! А теперь еще один угол – между радиусом, проведенным из центра референтного эллипсоида, и его же тангенциальной плоскостью. Вот так… И что же получилось?

Просто замечательно получилось: где-то в 15 морских милях от Платобергена. Плюс-минус полторы мили. Явно на шельфе в районе Ис-фьорда. Шельф или материковая отмель – это, по сути, затопленная часть материка. Мелководная подводная равнина со слабым наклоном, область накопления отложений, сносимых с суши, – галечников, песков, илов, ракушечников. Поэтому рельеф шельфа теснейшим образом связан с рельефом прилегающей суши. И лишь потом начинается материковый склон с его ступенями, поперечными ложбинами и подводными каньонами. А он, в свою очередь, переходит в ложе океана – абиссаль.

Достать что-то с шельфа не в пример легче, чем с материкового склона. А с абиссали и вовсе практически невозможно. Ис-фьорд? Совсем замечательно: классический фьордовый берег, типичный для Норвегии и Шпицбергена, переживших не одно оледенение. Когда-то по этим тектоническим трещинам текли реки, а затем их долины были обработаны ледниками – вот и получились глубоко вдающиеся в гористую сушу длинные извилистые заливы с высокими и обрывистыми скалистыми берегами. А поскольку рельеф шельфа повторяет рельеф суши, то спутнику деваться некуда: ниже, на материковый склон, где его нипочем не отыщешь, ему хода нет. Застрянет на шельфе как миленький!

Станцией спутникового мониторинга «Свалсат» руководили умные люди, соображали они быстро. Судьба преподнесла Норвегии и ее союзнику США неожиданный подарок. Ясно, что русские с космодрома в Плесецке не чугунную болванку запускали, а что-то современное и, почти наверняка, секретное! Теперь же это «что-то» лежит совсем рядышком на шельфе и дожидается, пока его поднимут.

Надо срочно докладывать начальству, теперь главным становится фактор времени!

Дмитрий Щеглов - Глава XXIV. Стратегическая высота

Мы с Данилой лежа, заняли стратегическую высоту, с которой нам хорошо был виден весь дачный участок. То, что интересовало нас больше всего, бассейн, находился прямо перед нашими глазами. На бортике бассейна изогнутого английской буквой «S», спиной к нам сидели два молодца. В одном из них, по вислому животу, я сразу узнал Пасика, а второго с бычьей шеей я видел впервые. Капризной девицы нигде не было видно. Говорил второй, у него был как осенняя грязь, неестественно вязкий, глуховато-низкий голос.

– Зря ты Пасик дал Инессе, себе на голову сеть. Заездила тебя эта примадонна. А уж сколько денег вытащила и не счесть. Сколько клип этот стоит?

Под Пасиком скрипнул стул. Он нехотя ответил:

– Двадцать тысяч.

– С ума сойти. Да за такие деньги, можно всех красавиц на побережье скупить, а она еще на тебе и ездит. Сама всю ночь спала, а мы для нее старались, дельфина ловили. И где благодарность? Фыркнула и ушла. Поставил бы ты Пасик ее на место.

– Не твое дело, – глухо ответил владелец виллы и роскошного катера. – Я тебе Саня, плачу не за то чтобы ты мне советы давал.

Второй мужчина, которого назвали Саней, медленно повернулся на пластиковом стуле и в упор посмотрел на отчитавшего его хозяина дома.

– Ты хочешь сказать, чтобы я свое место знал? – в голосе его не было угрозы, а сквозило простое любопытство.

– Место, не место, а прошу тебя не вмешиваться в мои личные дела.

– Ты все равно, со мной нехорошо разговариваешь, – спокойным тоном продолжал Борис, – я у тебя нанялся на один клип, а ты меня заставляешь то дельфина ночью ловить, когда все порядочные люди спят, то теперь рот затыкаешь.

– Я тебя не заставлял, ты сам согласился. И рот не затыкаю, а прошу не вмешиваться в мои личные дела. В конце концов, что вы все от меня хотите? – вспылил Пасик.

Санек встал со стула и миролюбиво похлопал его по плечу.

– Успокойся, прав все-таки я. Видишь, как она тебя заездила. Я пойду в дом, немного пока сосну, всю ночь глаз не сомкнул. А когда время съемок подойдет, кликнешь.

По дорожке усыпанной красным песочком Борис пошел не к новому трехэтажному особняку построенному с портиком, в античном стиле, а к старой даче прячущейся в ветвях высоких деревьев. Во дворе остался один Пасик. Если бы и он сейчас ушел, мы бы с Данилой через калитку закатили ванну и приступили непосредственно к спасению. Но Пасик близоруко нагнулся над водой и обиженно сплюнул.

– Дельфина хотела, получила. Платье хотела, получила. Клип хотела, получила. Какого рожна еще надо?

Рядом со мною завозился Данила. У него тоже в одном месте шило засвербило.

– Макс!

– Чего?

– А Жмых с утра не кормлен.

– Ну и что?

– А не умрет он?

– Не умрет, – не совсем уверенно ответил я, – самое главное его из воды надолго нельзя вытаскивать, чтобы кожа не высохла, иначе он погибнет.

– И ронять нельзя.

– Точно.

– И это у него… модно сейчас… иммунодефицит.

– Гемофилия.

– А это разве не одно и то же?

– Нет.

– А сколько времени он не ел, как ты думаешь?

Я разозлился на Данилу.

– Что ты ко мне со жратвой привязался, я откуда знаю? Часов шесть если утром поймали, ну может семь, восемь, я думаю не страшно, выдержит пока мы его освободим.

– А может его покормили? – Данила никак не хотел сменить пластинку.

– Чем? – не понял я. – Детеныши дельфинов до семимесячного возраста едят только материнское молоко, а потом постепенно переходят на рыбу. У афалины знаешь, какое жирное молоко?

– Какое?

– Раз в десять жирнее, чем у коровы.

– Откуда ты все знаешь?

– Книжку читал… Помолчи.

Вдвоем не отрывая глаз, мы следили за Пасиком, надеясь, что он уйдет, и можно будет приступать к заключительной части нашей операции. А он как неприкаянный бродил по бортику бассейна.

– Скотина! – выругался Данила.

– Кто?

– Пасик этот.

– Смотри! Жмых! – толкнул я в бок приятеля. Дельфин до этого описывающий стремительные круги по бассейну высунул пол туловища и затрещал.

– Что-то говорит, – горячо зашептал мне на ухо Данила. В другое время я бы конечно высмеял дружка, который еще вчера хвастался и врал напропалую, что понимает язык животных, но сегодня мне было не до шуток.

– Господи, где там Настя с Гариком, чего они медлят? – тревожно гудел мне в ухо Данила. Нервы у него уже не выдерживали.

Настя молодец разработала план в двух вариантах, чтобы никакой осечки не было. По первому варианту, мы с Данилой должны били дождаться их появления в воротах и только после этого начинать действовать. А второй вариант был запасной, с подключением милиции. Непреодолимые препятствия возникшие при первом варианте, автоматом приводили в действие второй вариант. В плане было все схвачено, форс-мажорных обстоятельств не должно было быть.

– Может, тоже ждут, пока Пасик уйдет, чтобы наверняка? – спросил я Данилу. – Не волнуйся, сейчас они выманят их всех с дачи.

Роберт Лоуренс Стайн / 9

— Может, он тоже сделался невидимым? — предположил Зак.

— Тогда почему он нам не отвечает? — Мой голос сорвался на истерический крик. Я еще раз попытался дозваться брата: — Левша, ты здесь? Ты меня слышишь?

Никакого ответа.

Я подошел к зеркалу и со злостью ударил кулаком в раму.

— Дурацкое зеркало.

— Левша! Левша! — Зак высунулся из двери, сложил ладони чашечкой у рта и заорал в них, как в мегафон.

— Нет, — устало проговорил я. — Так не бывает.

У меня так дрожали ноги, что я поспешил сесть на пол. Иначе я бы точно упал. И тут я услышал приглушенный смех.

— Эй, Левша! — Я вскочил на ноги. Снова приглушенный смех. Он доносился из-за картонной коробки, которую я внес в комнату с зеркалом.

Я рванулся к коробке.

Левша выскочил из-за нее с торжествующим воплем:

— Как я вас наколол!

Он плюхнулся на коробку и скатился на пол, хохоча как сумасшедший.

— Наколол! Наколол вас обоих!

— Паршивец ты мелкий! — заревел Зак.

Мы с ним набросились на Левшу одновременно с двух сторон. Я заломил брату руку, причем так, что он начал вопить как резаный. Зак взъерошил ему волосы и принялся безжалостно щекотать.

Левша вопил и смеялся, одновременно отбрыкиваясь от нас. Я отвесил ему хорошего тумака.

— Никогда больше так не шути! — Я был действительно взбешен.

В ответ Левша только расхохотался. Я отпихнул его от себя и поднялся на ноги.

Мы с Заком — оба растрепанные и раскрасневшиеся — сердито уставились на Левшу. Он катался по полу, собирая пыль, и хохотал, как придурочный.

— Ты нас до смерти напугал! — с жаром проговорил я.

— Ага, — отозвался Левша, ужасно довольный собой.

— По-моему, мы его мало поколотили. Давай добавим для профилактики, — предложил Зак, сжимая руки в кулаки.

— Можно, — согласился я.

— Сначала поймайте меня! — завопил Левша. Он проворно вскочил на ноги и выбежал на чердак.

Я бросился следом за ним, налетел на какой-то тюк старой одежды и растянулся на полу, нырнув головой вперед.

— Блин! — Я сильно ударился коленкой. Боль прошла по всему телу.

Я осторожно поднялся и рванулся было вдогонку Левше. Но тут на лестнице, ведущей на чердак, раздались какие-то голоса. Я резко замер на месте.

Первой на чердак поднялась Эрин. За ней — Эйприл.

Левша присел на подоконник в дальнем конце чердака. Он пытался отдышаться. Был весь мокрый и красный.

— Привет, как жизнь? — обратился я к девочкам, пытаясь отряхнуть пыль с джинсов. Потом я выпрямился и пригладил волосы пятерней.

— Твоя мама сказала, что вы наверху. — Эрин перевела настороженный взгляд с меня на Левшу и обратно на меня.

— А что вы тут делаете? — спросила Эйприл.

— Да так… просто возимся. — Я сердито покосился на брата. А он в ответ показал мне язык.

Эйприл вытащила из стопки старых, пожелтевших журналов древний номер «Лайф» и принялась его перелистывать. Но страницы буквально крошились у нее в руках.

— Фу! — Она положила журнал. — Он такой старый.

— Для этого и существуют чердаки, — заметил я. Я уже отдышался и снова чувствовал себя человеком. — Чтобы складировать все старье.

Я что-то не слышал, чтобы на чердаках хранили новые вещи.

— Ха-ха-ха! — с явной издевкой рассмеялся Левша.

— А где зеркало? — спросила Эрин, проходя на середину комнаты. — Ну то, которое мы в субботу нашли. Которое создавало такую странную оптическую иллюзию.

— Это была не оптическая иллюзия, — вырвалось у меня.

Вообще-то я уже почти решил для себя, что я никогда больше не стану экспериментировать с этим загадочным зеркалом. Ну… сегодня уж точно. Я и так напугался на несколько дней вперед. Но слова вырвались сами собой.

Я вообще не могу долго хранить секреты. Язык у меня как помело. Такой вот у меня существенный недостаток.

— То есть? — Похоже, Эрин очень заинтересовалась. Она прошла мимо меня и направилась прямо к открытой двери в комнату с зеркалом.

— Как это не иллюзия? — Эйприл шагнула следом за подругой.

— А вот так! — Я покосился на Левшу, который так и не слез с подоконника. — В этом зеркале на самом деле заключена какая-то волшебная сила. Оно взаправду превращает в невидимку.

Эйприл недоверчиво хмыкнула.

— Ну конечно. А сегодня после ужина я улетаю на Марс. На летающей тарелке.

— Я не шучу. — Я повернулся к Эрин. — Честное слово.

Во взгляде Эрин явственно читалось сомнение.

— Ты что, пытаешься нам доказать, что заходишь в ту комнату и становишься невидимкой?

— Я ничего не пытаюсь доказывать, — с жаром проговорил я. — Просто это действительно так.

Эйприл рассмеялась.

Эрин продолжала пристально смотреть на меня.

— Ты действительно не шутишь? — задумчиво проговорила она.

— Это просто такое зеркало с фокусами, — сказала ей Эйприл. — Никакого там нет волшебства. Свет над стеклом такой яркий, что режет глаза. И от этого ты видишь все искаженно.

— Покажи нам, — попросила меня Эрин.

— Ага. Покажи им! — Левша слез с подоконника и бегом бросился в комнату с зеркалом. — Только теперь моя очередь! Я тоже хочу побыть невидимкой.

— Нет, — решительно заявил я.

— А можно, я попробую? — вызвалась Эрин.

— Кстати, мы здесь не одни, — сообщил я девчонкам, направляясь следом за ними в маленькую комнату. — Зак зашел в гости. Эй, Зак, Эрин хочет сделаться невидимой. Как думаешь, пустим ее к зеркалу?

Я вошел в комнату. — Зак?

— Где он прячется? — спросила Эрин. Я открыл было рот, но не сумел выдавить ни слова.

Над зеркалом горел свет. Зака не было.

ГРОЗА / Андрей Костин

Бах, бах, бах…

Зной разразился грозой.

Гром прокатился над Москвой, и прежде чем на землю упали первые капли, резкий порыв ветра сдул с асфальта пыль и закружил в воздухе сухие листья, недокуренные сигареты, пустые пластиковые бутылки и обрывки бумаги.

Первая молния ударила в Останкинскую телебашню, на мгновение оставив в небе замысловатый след. Но как бы не был ужасен натиск грозы, он как будто обтекал со всех сторон высокого крепкого мужчину. Ни одна соринка не попала ему в глаз, ни одна из крупных тяжелых капель, только что упавших на землю, не оставила следа на его плаще, а порыв ветра не растрепал волос. …Бах, бах, бах…

Хозяин, как всегда в белом костюме, вышел из дверей автомобиля, заботливо поддерживаемый под руку телохранителем и направился к воротам особняка, где красовалась табличка — «Охраняется государством». Он так торопился успеть до первых капель дождя, что обогнал других охранников, замешкавшихся у машины сопровождения.

Единственная пуля, выпущенная из снайперской винтовки неизвестной рукой, нашла свою цель. Попала аккуратно в переносицу.

— Классный стрелок, — со знанием дела заявил позже охранник, похожий на гоблина.

— Даже удивительно, что Хозяин еще дышит.

Охранники, ругаясь сквозь зубы, стали обратно затаскивать тело Хозяина в автомобиль.

А ураган, уже ворвавшийся в Москву, заволок улицы пеленой пыли, смешанной с каплями дождя. Он срывал с опор рекламные щиты и выворачивал с корнем вековые деревья, обрушивая их на припаркованные рядом автомашины.

В ту ночь от распоясавшейся стихии погибли несколько человек и больше ста получили ранения. Телохранители Хозяина около часа не могли пробиться к «Склифу» из-за образовавшихся завалов. Впрочем, они могли и не спешить. Кусочек свинца, заключенный в медную оболочку, произвел в голове, которая прежде просчитывала на несколько ходов вперед, достаточно кардинальные изменения, несовместимые с жизнью. И даже когда какой-то участок мозга, не затронутый разрушением, передал сигнал губам, и губы умирающего произнесли:

— С… с-с, — попытался произнести он на судорожном вдохе, — Сы…

«Сынок, — надеялся сказать он, но не успел. — Отыщите Сынка, это его рук…» Но охранники в машине ничего не расслышали из-за воя ветра и непрекращающихся раскатов грома.

И лишь рыжий телохранитель предположил:

— Может, пописать хочет?

ЭПИЛОГ / Сергей Самаров

Но Ризван Мовсаров не знал, что спутники управления космической разведки ГРУ уже засекли sim-карту его трубки, и по выложенным координатам, имея возможность вносить постоянные коррективы, выехала ментовская группа захвата, которой требовалось проехать всего-то два квартала. И тогда все кончится…

Кахир Лорсануков, вслушивающийся в далекий еще гул вертолетных двигателей, тоже не знал, что координаты его sim-карты переданы на борт срочно поднятого в воздух штурмовика, пилот которого уже наводит по этим координатам ракету…

Руководитель специальной службы внешней разведки Грузии Гела Бежуашвили после следующего уже звонка подполковника Тамарова, сообщившего, что все силы Лорсанукова обложены спецназом, а ему самому едва-едва удалось ускользнуть, не знал, что он приглашает любыми путями перейти границу не просто беглого преступника. Но ему самому этот преступник не был нужен. Просто опытом этого человека сильно интересовалась военная разведка и желала использовать его в своих мероприятиях…

Сам подполковник спецназа ГРУ Артем Василич Тамаров не знал, прощаясь с начальником штаба своей бригады, какие его ждут новые и долгие испытания, но начал он свое дело хорошо, и его разговоры по сотовому телефону помогли не только обезвредить двух главарей бандитов, но и встретить пулеметами две сотни боевиков, желавших захватить заложников на автобусной станции. Но подполковник Тамаров помнил слова, сказанные не так давно покойным уже грузинским подполковником Бессарионом Мерабидзе о том, что Грузия не желает мириться с потерей Южной Осетии и Абхазии. И события, называемые «три восьмерки», были только началом, и продолжение обязательно последует.

И Артем Василич видел свою задачу в предотвращении возможности этого продолжения…