Маршал | Сергей Евгеньевич Алтынов

Две заботы лишали Маршала спокойного сна – как распознать стукача и где пристроить общак.

Запустив «дезу» насчет подготовки гоп-стопов, Маршал никаких дополнительных ловушек не устраивал. Он и так выглядел в собственных глазах трусливым подлецом, украшая лапшой уши ближайших кентов. Решил набраться терпения и ждать.

С общаком было куда сложнее.

Еще до «командировки» Маршала в Бутырку на сходе авторитетов Центрального округа и примкнувших групп решался вопрос с общаком. Хранили его по частям в разных местах: в Москве и пригороде, крупную часть пристроили даже в Новгороде. Хранителями были разные люди, как правило, воры-«пенсионеры», отсидевшие свое, в активном криминале уже не участвовавшие, однако жившие по понятиям. Плохо, что и сами они, и их «должности» были известны слишком многим. Маршал подумал, что наверняка и стукач, если он существует, тоже знал кое-кого из хранителей, скорее всего даже – не одного. Сход поручил Маршалу найти более надежный вариант, а если сход одобрит, то и осуществить. При первых признаках войны, как только Маршал вышел из Бутырки, стало ясно – тянуть с этим делом нельзя, тем более если завелся стукач.

Вариант Маршал уже нашел: общак, точнее его главную часть, надо переправить за рубеж, хранителем должен стать верный человек, о роли которого будет знать только он, Маршал, ну и еще один-два абсолютно верных кента. Вот только каким образом переправить, как там хранить и сделать так, чтобы пользоваться было удобно?

Эту проблему Маршал не раз обсуждал со своим новгородским кентом, бывшим вором-медвежатником Воропаем, по паспорту Воропаевым, завязавшим много лет назад по причине профнепригодности: вскрывал однажды неподъемный стальной сейф с помощью накладного кумулятивного заряда, изготовитель которого, видно, схалтурил, и заряд долбанул сразу в две стороны – по сейфу и по левой руке исполнителя, оторвав пол-ладони.

Ему-то и доверил сход хранение почти трети общака, призвав несколько лет назад к исполнению этих почетных обязанностей. Для удобства обслуживания воровского «вклада» Воропаев с разрешения и даже по настоянию схода занялся бизнесом и неожиданно крепко в нем преуспел: постепенно подгреб под себя несколько крупных магазинов, автосервис, «держал» один из городских рынков и присматривался к городскому мясокомбинату и сети автозаправок. Дела он вел солидно, имел прекрасные отношения с городской властью, завел широчайшие знакомства, ни в каком криминале, по крайней мере явно, замешан не был, постепенно приобретал все больший опыт финансовых операций и входил во вкус предпринимательской деятельности.

Чтобы без помех обсудить, как лучше выполнить решение схода, Маршал вызвал Воропая в Москву. На беседе тот заверил, что его часть общака в полной безопасности, но необходимость переправки ее за рубеж признал сразу.

– Я и от своих-то небольших финансов хочу немного для страховки перебросить на запад, – поделился Воропай. – Сейчас это несложно, банк я присмотрел, у него отработаны связи с московскими банками, переводы идут без проблем; держать там свои кровные куда надежнее, чем здесь. Скажу тебе вот что: осенью нашу российскую систему финансов крепко тряхнет. Газеты пишут об этом открыто, и хотя я им не верю, здесь они попадают «в цвет».

– Я газет не читаю, – сухо заметил Маршал.

– Правильно делаешь. Ну да не о том речь. Для дела с общаком тот банк, который я наметил, не пойдет. Нужно такое заведение, в руководстве которого есть наши люди. Лучше, если президент. И не надо, чтобы это был крупный банк, так, незаметный, середнячок. Слушай, а у наших с тобой кентов нет там подходящих родственников? В смысле банкиров?

Маршал рассмеялся.

– Нет, не слыхал. Ни я, ни мои друзья порочащих связей не имеем.

– А вот и зря. Видишь, как дело повернулось, надо бы заиметь. Постой, а ведь у Сержа-большого в Канаде есть какой-то родич, токарь по «капусте», мне сам Серж как-то говорил, подначки ради. Ты узнай у него, а?

Маршал на минуту задумался.

– Нет, мне это… Ну, не мне этот разговор начинать. Вот что, переговори с ним ты, раз Серж тебе сам сказал о родиче, тебе и продолжать этот «базар». Давить тут нельзя ни на Сержа, а тем более на его родича.

На следующий день Серж-большой сам вызвал Маршала на разговор.

– Толковали мы тут вчера с Воропаем насчет известного тебе дела. Так вот, мой двоюродный брат «в принципе» согласен. Он там у себя в Калгари, это в Канаде, президент небольшого банка, кое-какие дела уже ведет с Арменией и Россией, мужик он знающий и осторожный, готов обсудить детали…

Глава XXXI Сонечка приходит на помощь / Валерий Роньшин

Софья Николаевна была дома.

— Прогульщики явились, — покачала она головой. — Вы почему занятия не посещаете?

— Некогда нам занятия посещать, — ответил Димка. — Мы за Буратино следим.

— За кем? — переспросила Сонечка.

И ребята ей все подробно рассказали. И о налете «призраков» на лабораторию профессора Соломатина, и о звонке Скальпеля на квартиру Соломатиных, и о могиле Гороховой-Даниловой, обнаруженной с помощью Интернета, и об идее Леши Толстикова подбросить ключ в ванную, и, наконец, о другом ключе от 510-го номера гостиницы «Санкт-Петербург»…

Когда ребята закончили, учительница воскликнула:

— Боже, как все запутано!

— Да ничего не запутано, Софья Николав-на, — сказал Молодцов. — Как только Бура-тино полезет открывать сейф, мы сразу узнаем, кто он: Горохова-Данилова или Виглян-ский.

— А когда он полезет? — спросила Сонечка.

— Неизвестно. Но Соломатина все время дома — увидит.

— А если не увидит? Не может же она все ночи напролет не спать.

— Я об этом думал. Мы ей кого-нибудь в помощники дадим.

— Опять меня? — спросила Катька.

— Нет уж. На этот раз пойдет Ромыч.

— Я? — обрадовался Орешкин.

— А где он там спрячется? — спросил Леша.

— Например, под кроватью! — сказал Димка.

— И сколько времени он там будет сидеть? — осведомилась Катька.

— Сколько надо — столько и будет! — отрезал Молодцов. — Откуда мы знаем, когда Бу-ратино в сейф полезет?..

— Дима! Дима! — воскликнула учительница. — Опять тебя заносит. То ты в форточку лезть собирался. Теперь посылаешь Орешки-на под кровать Анжелики Соломатиной. А не проще ли все рассказать твоему папе?

— Нет, не проще. Мы ему расскажем, когда у нас будут неопровержимые улики. А до этого сами будем действовать!

— Ну а от меня-то чего вы хотите? Молодцов заговорил проникновенным голосом:

— Софья Николавна, вы нам с казино помогли. Помогите и с гостиницей. Поселитесь в ней на денек и обыщите 510-й номер. Я уверен, там что-то есть.

— Да откуда ты знаешь, Дима?

— Интуиция подсказывает. Сонечка вздохнула.

— Ох, ребята, ребята. С вами не соскучишься. То я в казино ходила, теперь должна номер в гостинице обыскивать. Знала бы Изабелла Юрьевна, чем ее учителя занимаются в свободное от работы время.

— Софья Николавна, помогите, — умоляюще произнесла Катька.

— Софья Николавна, что вам стоит… — подхватили Леша с Ромкой.

Ребята с надеждой смотрели на учительницу-

— Ладно уж, — согласилась Оладушкина. — Помогу, но только послезавтра.

— Почему — послезавтра?! — разочарованно спросил Димка.

Сонечкины щеки покрылись легким румянцем.

— Завтра я выхожу замуж. Вот это была новость!

— Замуж?! — закричали все.

— Да, замуж, а что тут особенного?

— За Брыкина? — поинтересовался Ромка (Димка уже успел сообщить другу о намерении Стаса жениться на учительнице).

— При чем тут Брыкин? — удивилась Софья Николаевна. — Я выхожу замуж за Гену Зотова.

— За Зоркого Глаза! — воскликнул Молодцов. — Класс!

— Да, Гена мне сделал предложение. И я согласилась.

Толстиков начал дурашливо озираться.

— Завтра свадьба, а жениха нет. Куда он подевался?

— И правда, Софья Николавна, — спросила Катька, — где ваш жених?

Сонечка засмеялась:

— Где может быть жених-оперативник? На задании, конечно. Сегодня группа берет киллера в Петергофе. А завтра мы с Геной идем расписываться. Так что давайте послезавтра.

— Нет, Софья Николавна, — возразил Димка, — давайте лучше сегодня. Прямо сейчас.

— Хорошо, давайте сегодня. — Учительница достала из шкафа деньги.

— Ой, надо же за номер платить, — дошло до Катьки.

Остальные тоже об этом как-то не подумали.

— Софья Николавна, мы вам вернем, — пообещал Молодцов. — Честное слово, вернем.

— Не надо мне ничего возвращать. Я кучу денег в казино выиграла. Вы лучше дайте честное слово, что будете как следует учить русский язык и литературу.

— Даем честное-пречестное слово! — загалдели все.

— Вот это совсем другое дело. — Сонечка положила деньги в сумочку. — Идемте, сыщики.

И ребята с учительницей поспешили в гостиницу.

Гостиница «Санкт-Петербург» находилась в центре города, на Пироговской набережной. И уже через полчаса Софья Николаевна в окружении своих учеников стояла у стойки, за которой сидел лощеный портье.

— Скажите, пожалуйста, — спросила у него Сонечка, — у вас есть свободные номера?

— Есть. Но только номера «люкс». Четыреста долларов в сутки.

— Сколько? — ахнула Катька.

— Не слабо, — сказал Ромка.

— Ну так берете? — надменно смотрел портье на Софью Николаевну.

— Беру, — не моргнув глазом ответила учительница.

Взгляд у портье сразу же стал подобострастным.

— А на каком этаже желаете, девушка? Советую взять повыше. У нас очень живописный вид на Неву.

— Пожалуй, я возьму пятый этаж. Ведь там номера с пятерки начинаются?

— Да, да, — подтвердил портье. — 502-й номер вас устроит?

— Устроит, — ответила Сонечка.

Максим Анатольевич Шахов - 82

Поволжье, Ульяновск

Неподалеку от центрального входа аэровокзала Виктор слегка изменил направление движения. Подбираться слишком близко к объекту слежки не стоило. Поэтому Виктор, пройдя между машинами первого ряда, выбрался на тротуар и двинулся к центральному входу уже вдоль здания. Таким образом он дал террористу фору и получил возможность спокойно высмотреть, куда тот направится, войдя в аэровокзал.

Однако псевдо-Абаев неожиданно заговорил со стоявшей у центрального входа стюардессой. Вручив ей подарочную коробку, террорист кивнул в сторону своей машины, и они тут же перешли через дорогу, оказавшись на парковке. Этот неожиданный маневр террориста застал Виктора врасплох.

Возвращаться за ним означало выдать себя с головой. Поэтому Виктор, приблизившись к центральному входу, вытащил сигареты и закурил. При этом он отвернулся. Отдаляющиеся террорист и стюардесса отражались в стеклах аэровокзала. На ходу они разговаривали.

У Виктора зазвонил мобильный, и он быстро ответил:

– Да.

– Я их отлично вижу, товарищ полковник, – успокоил Виктора Петров.

– Молодец. Я тогда пока останусь тут... Что видишь?

– Девушка, кажется, открывает коробку. Он что-то говорит... Так, – вдруг сказал Петров совсем другим тоном. – Он свернул к джипу. Я его не вижу.

Логинов быстро повернул голову. Стюардесса медленно двигалась по проезду между первым и вторым рядами машин метрах в двадцати справа от Виктора. Неподалеку стоял джип. Псевдо-Абаев как раз открыл его левую заднюю дверцу и скрылся за ней.

Поскольку стекло на дверце было тонированным, Виктор не видел, что за ним происходит, и ему оставалось только ждать. Буквально через несколько секунд террорист подался назад, захлопнул дверцу и двинулся к успевшей миновать джип стюардессе.

– Петров! У него ничего не появилось в руках? – спросил Виктор.

– Нет... Он ее ведет к джипу, – торопливо сказал подполковник.

В этот момент террорист снова показался из-за джипа. Он очень быстро прошел к водительской дверце и уселся за руль. С другой стороны к джипу подошла стюардесса...

– Петров. Звони Аверкину, – быстро приказал Виктор. – Если он уедет на джипе, пусть они подхватят меня.

Ситуация развивалась настолько непредсказуемо, что Аверкин с Шариповым едва не оказались вне игры. Однако Петров связался с ними быстро, и «Хонда» вырулила из первого ряда.

Джип с террористом и стюардессой тем временем сдал назад, развернулся и устремился к выезду с парковки. Комбинация с машинами выглядела тщательно продуманной, однако Виктор пока не мог понять ее смысла.

Впрочем, на особые размышления времени не было. Джип промчался по проезду между первым и вторым рядом и резво выскочил с парковки. Тут же ускорившись, он направился к дороге.

В этот момент к центральному входу аэропорта подскочила оперативная «Хонда». Логинов, швырнув сигарету в сторону урны, нырнул на ее заднее сиденье. В тот же миг сидевший за рулем майор Аверкин снова стартовал.

– Так он что, бросил машину? – спросил майор.

– Хрен его знает, – пожал плечами Виктор. – Потом разберемся. Главное не упустить его...

– Не упустим! – заверил Аверкин. – Движок у нас зверь!

21 Венесуэла, Ла-Гуэйра, Максим Анатольевич Шахов

Сумерки накрыли Ла-Гуэйру за считаные минуты. Пока синий «Шевроле» Ремедиоса Гонсалеса добрался до набережной, стало настолько темно, что там включили освещение. Сотрудники службы наружного наблюдения DISIP сообщили по рации Теофило, что Ремедиос припарковался на берегу и они с Пилар вышли из машины.

Теперь, когда стемнело, чересчур осторожничать смысла уже не имело, и Теофило направил оперативный «Форд» к набережной. Свернув направо, он кивнул:

– Вон они!

– Вижу! – сказал Виктор.

«Шевроле» был припаркован у ограждения, в ряду других машин. Ремедиос и Пилар стояли лицом к морю. Собственный корреспондент «Диарио Рио-Негро» показывал рукой в сторону рейда, Пилар кивала. Рейд был усыпан огоньками океанских судов, мигавшими на фоне еще светлой полосы неба. Казалось, что кто-то развесил над морем гигантскую гирлянду.

Теофило проехал метров сто и припарковался в тени. Повернув головы, они с Виктором наблюдали за своеобразной экскурсией, которую проводил Ремедиос. Через пару минут он наконец опустил руку, и они с Пилар закурили. Виктор посмотрел на часы. Ремедиос и Пилар вели себя так, словно приехали в Ла-Гуэйру просто развеяться и поглазеть на море.

Почесав щеку, Виктор сказал:

– В Каракас, что ли, будут возвращаться…

В этот момент Ремедиос и Пилар двинулись к машине. В рации послышался торопливый голос кого-то из сотрудников службы наружного наблюдения DISIP. Собравшийся закурить Теофило поспешно сунул сигарету обратно в пачку и завел движок «Форда». Дверцы синего «Шевроле» синхронно закрылись. Сдав назад, он вырулил из ряда припаркованных авто и направился вдоль набережной на восток.

Виктор и Теофило одновременно отвернулись. Миновав их машину, «Шевроле» слегка ускорил движение. Теофило выждал секунд тридцать и тронул «Форд» следом.

Проехав набережную, синий «Шевроле» собственного корреспондента «Диарио Рио-Негро» в Венесуэле Ремедиоса Гонсалеса продолжил двигаться на восток. Слева показались причалы.

– Как тут у DISIP насчет плавсредств? – быстро спросил Виктор.

Теофило потянулся за телефоном:

– Сейчас свяжусь с местным отделением…

Договорить он так и не успел, потому что двигавшийся метрах в двухстах впереди «Шевроле» вдруг мигнул огромными красными стоп-сигналами и неожиданно свернул влево, к одному из причалов. Там стояло несколько разнокалиберных катеров. С одного из них тут же спрыгнул какой-то мужчина. На миг его осветил свет фар «Шевроле». Мужчина был молод и больше походил на индейца, чем на негра. Зато зубы, которые он обнажил в радостной улыбке, были белоснежными, как будто он являлся афроамериканцем в десятом поколении или отвалил за них не одну тысячу долларов дантисту.

Тут Ремедиос выключил фары, и слепящая улыбка индейца погасла. «Шевроле» вильнул в сторону и остановился. Индеец торопливо направился по причалу к нему. Дверцы «Шевроле» одновременно распахнулись, и из машины вынырнули Пилар с Ремедиосом.

– Твою мать! – невольно проговорил Логинов.

Теофило ничего не оставалось, как, не снижая и не увеличивая скорости, проехать мимо. Пилар выбралась из «Шевроле» со своей сумкой-кейсом. Ремедиос вылез с пустыми руками и поставил машину на сигнализацию. Подскочивший к «Шевроле» индеец поздоровался с ним, потом галантно поклонился Пилар и даже протянул руку, чтобы забрать у нее поклажу. Однако та кивком отказалась, как будто боялась выпустить сумку из рук. Индеец, ничуть не расстроившись, тут же повернулся к катеру и сделал красноречивый жест рукой. Перевести его можно было примерно так: добро пожаловать на борт, сеньоры, посудина к отходу готова…

Глава XX Новый год | Мария Евгеньевна Некрасова

Тетя Муза приехала, но позже, через несколько дней, когда суматоха на форуме немного улеглась, даже часть картин успели найти. Олег Николаевич решил, что воры ворами, но раз все кончилось более или менее хорошо, то не стоит менять планы и лишать художников праздника.

Елку поставили в холле, новую, раза в полтора выше и ярче прежней. В гардероб притащили мобильные карусели – маленькие, а вид праздничный. В бассейне и баре работали аттракционы, дядя Саша в костюме Деда Мороза раздавал подарки. Снегурочкой была, понятно, Леночка, Тонкий даже успел с ней помириться. Ну не любит крыс человек, ну и что? У каждого свои недостатки. А по делу она только тем и виновата, что живет в деревне, на пути к особняку, куда Славик привез Тонкого с Александром Семеновичем, где отсиживался Монтер после кражи… Славику, кстати, не повезло: его перехватили буквально в аэропорту, не дав улететь за границу. Этот парень, уже с кое-каким уголовным прошлым, устроился в гостиницу специально на время форума, и его роль в краже немаленькая. А вот какая именно, сейчас и выясняют.

Петарды разрешили взрывать, и, конечно, на них не было никакого срока годности. Осиротевший Васька летал над головами и высказывал все, что думает об этой суматохе. Иногда словарного запаса ему не хватало, он подцеплял со стола стакан с чем-нибудь темным, взвивался под потолок и оттуда опрокидывал его содержимое на головы.

Тонкий с тетей сидели в холле под пальмой, нелепой в этом новогоднем антураже, и, перекрикивая музыку, выясняли, кто не прав.

– Наслышана о твоих подвигах. Но ты хотя бы понял, что не стоит лезть вперед батьки в пекло?

– А я тебя звал, – вредным голосом отвечал Тонкий. – А ты: «В нерабочий день, в нерабочий день…»

– При чем тут я? Знаешь, сколько народу занималось этим делом?! Ты не мог им сказать, вместо того чтобы самому переться ночью в лес?

– Я пытался, – хмыкнул Тонкий. – Дядя Саша тебе расскажет. – Он кивнул на охранника в костюме Деда Мороза и с удовольствием заметил, как тот отвел глаза. Их с тетей Музой разговора он не слышал, точно. Просто с некоторых пор стал избегать Тонкого. Стыдно ему за ящик. Тонкий картинно вздохнул: «Неужели нужно дожить до тридцати лет, чтобы тебя начали слушать?!»

Тетя задумчиво хмыкнула:

– Я пробовала, не помогает… Все равно ты молодец, – спохватилась она.

– Только я не понял… Они что, правда все картины подменили?

– Большую часть, – уклончиво ответила тетя.

– Как?

– Я думаю, еще до форума. Картины-то привезли за неделю до вашего приезда. По дороге, во время установки экспозиции, мало ли когда!

– Значит, Олег Николаевич, получается, виноват?

– В том, что вовремя не оборудовал гостиницу как музей? А эти куда смотрели? – Она кивнула на дядю Сашу в костюме Деда Мороза и почему-то на Соросова рядом с ним.

– Но сигнализация…

– Ее поставили на следующий день после кражи. Должны были раньше, но что-то там напортачила охранная фирма. Рекомендованная, кстати, Александром Семеновичем.

– Не знал!

– Ха! – Она сделала такое лицо, что Тонкий сразу-сразу понял, как мало он знает. Тетя, конечно, не зверь и расскажет кое-что. Но не больше, чем ей удалось узнать самой. Честно говоря, меньше. Намного меньше. Но ведь она и сама всего не знает, потому что не она занимается этим делом…

– Жалко Александра Семеновича.

– Вот это зря! Если ты думаешь, что он действительно безвестный художник в поисках славы…

– А что, нет?

– Не только, – непонятно ответила тетя и тут же разъяснила: – Не первый его грешок. Проходил по другому делу, совершенно не ища популярности.

– Расскажи.

– Обойдешься. В этот раз, видимо, решил совместить приятное с полезным. Вот и прихватил дракона вместе с «Яблоками».

– Замешкался и не успел подменить украденное копиями, знаю! – оборвал Тонкий. – Ты скажи, почему не все картины нашли?

– Меня спрашиваешь? Думаю, потому что покупатель не один. Да и народу задействовано… – Тетя прикусила язык, а Тонкий подумал, что те восемь человек, которые уже задержаны по этому делу, – это еще не все. Так бывает: ловишь одного-двух, а выходишь на целую банду.

– А вы что тут сидите? А в бассейне гонки на матрасах!

– Но мы продули, потому что кто-то…

– Сам кто-то! – Неунывающая парочка – Леха и Семен – плюхнулась на диван рядом с Тонким. За ними, ворча и отфыркиваясь, протискивалась к дивану Светка. Вид у нее был аховый: мокрые волосы, мокрое платье… Даже сопровождающий ее Андрюха в маске монстра выглядел довольно гармонично на ее фоне. Тонкий догадывался, кто здесь виноват, и потихоньку оттеснял тетю к краю дивана: меньше всего хотелось попадать под раздачу.

– Вы двое!.. – подскочила Светка, окрапив Тонкого брызгами с волос.

– Убью, гнида! – включился Васька из-под потолка, и на Леху полетел стакан томатного сока.

Леха увернулся и, уволакивая за собой Семена, скрылся в толпе. Содержимое стакана досталось подошедшему Сереге, но ничуть его не смутило. Он отряхнул с майки капли сока и снисходительно глянул на летающего под потолком Ваську:

– Птичка-невеличка. У нас в поселке знаешь какие вороны? Во!

Скаутский лагерь «Верные друзья» - Сергей Евгеньевич Алтынов

– Восьмой! – проговорила Лена, закладывая в арбалет предпоследнюю стрелу.

Только что, после ее выстрела, замолчал автоматчик, который сумел зажать всех троих в сосновой роще рядом с корпусом, в котором находился кинозал. Данилин выполнил отвлекающий маневр, изобразив «акробата»^[35] . Автоматчик на некоторое время попал в поле зрения ее оптики, и Лена не замешкалась с выстрелом. Теперь террористов было лишь четверо. И, самое главное, Ротмистру, Данилину и Лене удалось отсечь боевиков от кинозала, просматривая при этом возможные огневые точки. Теперь нужно было выйти на связь с генералом Прохоровым, что Ротмистр и не замедлил сделать.

– Сократ Иванович, дети вне опасности, – сообщил Феоктистов. – Террористы не сумели до них добраться. Их всего четверо. Нужно немедленно поднимать наших!

– Все не так просто, Валера, – ответил Прохоров. – Нам с самого верха запретили силовые действия, если нет прямой угрозы жизням детей.

– Но ведь... – начал было Феоктистов и осекся.

Ситуация складывалась парадоксально-абсурдная. Он, Ротмистр, сам только что сообщил Прохорову, что угрозы жизням юных скаутов нет. Это означало, что руководство не даст «добро» на активные действия спецназа. У Феоктистова голова шла кругом. Оставалось по-прежнему надеяться лишь на самих себя.

– Ответственными за операцию являются наш высокий чин и генерал Гладий, – тяжело вздохнув, проговорил Сократ Иванович. – Я сейчас свяжусь с ними, подожди минут десять.

Между тем Рольф, Умар и двое уцелевших боевиков (один, правда, с легким ранением) фактически ушли в круговую оборону. По ним били автоматными очередями, судя по всему, на помощь к Арбалетчице подошли опытные бойцы. Вопреки договоренности с Гиммлером, Рольф разрешил боевикам вести огонь из автоматов и пулеметов. Тем временем на связь с Рольфом вышел Дмитрий Львович.

– Ты сказал, что «Альфа» не войдет на территорию! Ты подставил нас, сука! – близким к истерике голосом заорал Рольф.

– Рольф, приди в себя, – не теряя спокойствия, ответил Гиммлер. – Никакой «Альфы» здесь нет, а я рядом, совсем рядом! Немедленно прекрати стрельбу... Я у тебя за спиной!

Рольф невольно обернулся. В самом деле, метрах в восьми от него заколыхались кусты, и из них вышел чуть пригнувшийся, соблюдающий правила передвижения по простреливаемой территории Дмитрий Львович Гладий. Следом за ним показались еще пятеро.

Сергей Бакшеев / ГЛАВА 68 Возвращение из транса

Маленькая темная каморка в торце барака не заинтересовала незнакомца. Рука с обрубленным мизинцем исчезла, шаги быстро удалились. Карасько перевел дух.

Потом послышался звон со стороны кухни. Кто-то ворошил кастрюли.

И все стихло.

Стас, прикрыв глаза, невозмутимо лежал на пыльном худом матрасе, сквозь который ощущались все неровности старого пола. Раньше он глаз не закрывал, темнота была полной. Но сейчас приоткрытая дверь размывала черную краску тускло-серой зыбью, глаза бегали, тупо пытаясь найти зацепку, сознание отвлекалось.

– Это был тот, кого мы ждали? – тихо спросил Стас.

– Скоро узнаем, – прошептал Карасько. – Не думай о нем. Думай о брате.

Стас погружался в мягкое забытье. Ничто уже не давило в спину, неудобство исчезло. Казалось, тело не лежало на твердом полу, а колыхалось и плыло в густом эфире. Благодать увлекала и расслабляла. Вдруг Стас испугался, что ничего не сможет ощутить. Ведь раньше чувство опасности за брата возникало спонтанно, он никогда не готовился к нему, все происходило так, словно включался неведомый рубильник. А сейчас он сознательно ждал этого состояния и поэтому тревожился. Тревога росла, давила сверху, раздирала тело. Стас уже слышал глухие голоса. Кто-то топтался прямо над головой, противно хрустел песок. Стало душно, легкие учащенно раздувались, пот заструился по вискам. Стас поднял руки и неожиданно уперся в потолок. Почему он так низко? Шершавый камень холодил жаркие ладони, руки ушли в стороны – стены! Он лежит в склепе, где нечем дышать! Духота давила, пробиралась в легкие. Стас жадно заглатывал воздух разинутым ртом, грудь послушно вздымалась, горло хрипело. Тело измучилось и взмокло от интенсивных дыхательных движений, но Стас все равно задыхался.

Карасько наклонился к лежащему Стасу. Тот нервно ощупывал пространство над собой и тяжело, обливаясь потом, дышал.

«Пора!» – решил Карасько.

Рука преподавателя сильно толкнула студента:

– Встаем! Побежали!

Стас, выпучив глаза, нервно озирался.

– Держи прут! – крикнул Карасько. Ладонь Стаса сжала железку от кровати.

– Зачем? – шепнули его губы, сознание возвращалось медленно. – Ты же говорил, надо только сфотографировать?

– За мной!

Пол натужно скрипел под резвыми ногами преподавателя. Стас еле поспевал, ноги сгибались плохо. Сломанная дверь раздраженно качнулась под ударом Карасько и укоризненно застыла, криво упершись углом в землю.

Стас выпрыгнул в ночную прохладу вслед за Карасько. Там должен быть Влад. Он в опасности! Тело окатила волна свежего воздуха, но непослушные ноги зацепились за выступающую дверь, и Стас рухнул лицом вниз, как подрезанный косой стебель.

В падении он видел прыгающую спину Карасько, которую вытеснил стремительно приближающийся пятачок земли с рельефными вмятинами от колес водовозки.